Главная » Интервью/Статьи » Интервью

Марианн Фейтфул: Трагичность моей судьбы сильно преувеличивают!
Журнал Interview Russia
Вопросы: Наоми Кэмпбелл

НАОМИ: Марианн, ты родилась в Хэмпстеде, самом богемном районе Лондона. На твою жизнь это повлияло как-то?

МАРИАНН: Все было гораздо скромнее, чем ты думаешь, и жили мы далеко не в самой фешенебельной части Хэмпстеда. Мои родители были из тех, кого называют богатыми бедняками. Проще говоря, они вели богемный образ жизни.

НАОМИ: А правда, что твой отец был шпионом секретной разведывательной службы МИ-6?

МАРИАНН: Чистая правда. Разумеется, родители об этом не болтали, соблюдали секретность. Но пару раз проскакивало.

НАОМИ: Папа-разведчик копался в твоих вещах, когда ты была тинейджером? Искал запрещенные вещества?

МАРИАНН: Не думаю. У нас в семье были свободные нравы.

НАОМИ: А почему тогда тебя отправили в монастырскую школу? Я так понимаю, мальчики туда не допускались, и это отразилось на твоих отношениях с мужчинами?

МАРИАНН: Еще как. И на моей сексуальной жизни тоже. Этот барьер я долго не могла преодолеть.

НАОМИ: То есть ты была таким невинным эльфом, которого вечно соблазняли коварные красавцы? Хотя я-то уверена: каждая девчонка мечтала оказаться на твоем месте.

МАРИАНН: Ну что ты! Я никого не виню, а уж мужчин тем более. Больше скажу: я сама их и соблазняла, но вот проблемка — потом не знала, что с ними дальше делать.

НАОМИ: После развода с британским художником Джоном Данбаром ты как-то подозрительно быстро переехала к Мику Джаггеру.

МАРИАНН: Не так быстро, как ты думаешь.

НАОМИ: Наверное, тебя уже достали с этой историей. Но ничего не могу с собой поделать. Расскажи о легендарной операции по изъятию наркотиков в имении Кита Ричардса в Вест-Виттеринге. На тебе действительно не было ничего, кроме шубы?

МАРИАНН: Прелесть моя, все было куда круче! Никакая это была не шуба, а меховой коврик. Мы весь день триповали под кислотой (в тот раз я впервые попробовала ЛСД, кажется, это был февраль 1967-го), бродили по побережью и окрестным лесам. Вернувшись домой, я сразу прыгнула в ванну. И тут нагрянули полицейские. Пришлось завернуться в коврик. Шумиха была страшная: полицейские на нас накинулись, начали обыскивать. Тогда я сбросила коврик на пол и осталась в чем мать родила.

НАОМИ: Ну ты даешь! (Смеется.) И что, удалось им что-нибудь обнаружить под ковриком?

МАРИАНН: В доме было два десятка копов, и все до одного пришли в бешенство от моей выходки. Это не облегчило нашу участь на суде.

НАОМИ: Но вы все-таки выкрутились. Иногда мне кажется, что у тебя, как у кошки, девять жизней. Помню, когда вышла твоя автобиография Memories, Dreams & Reflections (Marianne Faithfull, 2007, Forth Estate. — Interview), один из рецензентов назвал ее грустной историей с дающим надежду финалом. Подходящее определение, как считаешь?

МАРИАНН: Не то слово. Хотя мне кажется, что трагичность моей судьбы сильно преувеличивают. Да, я сделала кучу ошибок и катилась по наклонной, но ни капли не жалею о прожитой жизни.

НАОМИ: Несмотря на все эти истории, тебе есть чем гордиться. К примеру, 25-м местом в сотне самых известных певиц по версии телеканала VH1.

МАРИАНН: Надо же, а я и не знала! (Смеется.)

НАОМИ: Ты работала чуть ли не во всех музыкальных стилях от рока и фолка до джаза и блюза. Какой тебе ближе?

МАРИАНН: Это все равно что спросить, с кем из друзей мне приятнее тусоваться. Я люблю и блюз, и рок, и против попсы ничего не имею — я не сноб.

НАОМИ: Это точно. Ты еще и кучу профессий перепробовала. Даже актрисой была. Обожаю тебя в фильмах «Мотоциклистка» и «Анна».

МАРИАНН: И про театр не забудь. Я ведь в «Гамлете» играла. Как же я люблю сцену!

НАОМИ: Мы с Марком Джейкобсом однажды пришли на твой концерт в Нью-Йорке. Чуть не умерли от восторга: и музыка, и стихи, и театральное представление — все в одном шоу.

МАРИАНН: Да, мне всегда хочется впихнуть свой театральный опыт в концертную программу.

НАОМИ: И у тебя здорово получается. Кстати, ты считаешь себя иконой стиля?

МАРИАНН: С чего бы это?

НАОМИ: Ну ладно, не скромничай. Все равно не поверю, что не считаешь. Столько дизайнеров и стилистов на съемках вдохновлялись твоим образом! Сама видела.

МАРИАНН: Да, я не первый раз такое слышу. В следующем году исполнится 50 лет песне As Tears Go By. И к этому юбилею нью-йоркское издательство Rizzoli выпускает альбом с моими лучшими снимками начиная с 1964 года.

НАОМИ: Наконец-то! Почему ты не выпустила такую книгу раньше? К 30-летию песни, например. Уже миллионершей стала бы.

МАРИАНН: Как-то не до того было. Только взгляни, как одеваешься ты или Кейт Мосс. Куда мне до вас! (Смеются.)

НАОМИ: Мне всегда смешно, если кто-то называет меня примером для подражания. Давай вернемся к музыке. Очень люблю твой альбом Broken English 1979 года.

МАРИАНН: Лучшая работа! Вся моя жизнь делится на период до Broken English и после. Этому альбому я обязана своей карьерой. Хотя и более ранние песни не могу назвать неудачными — ту же As Tears Go By до сих пор пою с удовольствием.

НАОМИ: Ее вроде бы написали Мик Джаггер и Кит Ричардс?

МАРИАНН: Все верно. Этим двоим я обязана своей карьерой. Если бы не мальчики…

НАОМИ: А ты стала соавтором песни роллингов Sister Morphine. Признайся, она автобиографичная? Хотя бы частично?

МАРИАНН: Ну нет! На тот момент я еще не успела попробовать героин. Но мне безумно нравились песни Heroin и Sister Ray ньюйоркцев The Velvet Underground. К тому же среди моих друзей некоторые тогда начали колоться. И уж если совсем честно, песню я писала с мыслью об Аните Палленберг (итальянская актриса и модель, подруга Кита Ричардса. — Interview).

НАОМИ: Раз уж речь зашла о сотрудничестве. Автор одной из твоих песен Патти Смит недавно выпустила книгу о своей бурной молодости и отношениях с фотографом Робертом Мэпплторпом. Ты читала?

МАРИАНН: Книга супер. И Патти тоже. Но песен она мне, увы, не писала, зато посвятила стихотворение в 1970-х. Очень красивое. Тогда все были уверены, что мне недолго осталось, поэтому оно дорого мне вдвойне.

НАОМИ: У тебя есть красивая песня о Нико — актрисе, модели, вокалистке группы The Velvet Underground, обитательнице «Фабрики» Уорхола. Мне она всегда казалась похожей на Снежную королеву. А какой она была на самом деле?

МАРИАНН: Такой и была. Мы не были близко знакомы, и единственная фраза, которую я от нее слышала, — «Хочу шампанского». Очень по-королевски. Это было сказано во время перелета Лондон — Глазго, а на внутренних рейсах шампанское не подают. Так что просьбу Нико не выполнили, и было забавно наблюдать за ее реакцией.

НАОМИ: Когда ты поняла, что твоя жизнь превращается в безумие?

МАРИАНН: Ты про мою наркозависимость? Конечно, я не собиралась портить свою жизнь наркотой, но незаметно для себя оказалась в ловушке и поняла: выбраться практически невозможно.

НАОМИ: К счастью, тебе удалось. И ты никогда не стеснялась говорить, что принимала героин и все такое.

МАРИАНН: А какой смысл отрицать, если всем это известно? И вообще, я не жалею, что баловалась ЛСД и покуривала травку. Тогда это было круто.

НАОМИ: Чем только наркотики так привлекают людей?

МАРИАНН: У меня героин выступал в роли болеутоляющего, кокаин превращал жизнь в праздник (правда, после — в ад). И потом, жизнь без наркотиков требует работы над собой, а с ними как-то проще.

НАОМИ: Но не всегда же.

МАРИАНН: Да, после той вечеринки у Кита я решила, что пора завязывать. Сначала стала накачиваться наркотой сильнее — снимала стресс. Но понимала, что, если буду продолжать, Мик меня бросит.

НАОМИ: У Мика тогда начались проблемы с законом, а к тебе приклеился ярлык испорченной девчонки. Приятная роль?

МАРИАНН: Я не была испорченной девчонкой. Испуганной и потерянной — да. А все остальное придумали журналисты.

НАОМИ: Пластинку с песней Sister Morphine изъяли из продажи, обвинив в пропаганде наркотиков. А ты сама какую песню запретила бы?

МАРИАНН: Даже не знаю, сейчас полно всякой вульгарщины и ерунды. А вообще я против цензуры. У каждого есть право на выбор: не нравится — не покупай.

НАОМИ: Да ты бунтарка. Мне бы такую силу характера.

Источник: www.interviewrussia.ru
Категория: Интервью | Просмотров: 6062 | | Теги: Marianne Faithfull
Всего комментариев: 0
avatar