Главная » Интервью/Статьи » Статьи

Аманда Лир о Брайане Джонсе

Фрагменты из книги Аманды Лир "Le Dali d'Amanda"

 

(Из главы 1) 1965 год. Однажды в октябре я приехала в Париж, чтобы скрыться и от других, и от самой себя и... подружилась с директрисой агентства моделей, Катрин Арле. Но мир тесен, и оказалось, что лучшая подруга Катрин, молодая немка по имени Анита Палленберг, влюблена в приятеля Тары, Брайана Джонса, гитариста из группы «Роллинг Стоунз». Она мне часто рассказывала о нем, и я была заочно очарована как самим Брайаном, так и его экспериментами с одеждой (уж право не знаю, что меня впечатляло больше!). Вскоре Aнита бросила своего гитариста и сошлась с Кейтом Ричардом. Бедняга Брайан впал от этого в отчаяние. Тара забрал несчастного покинутого влюбленного в Париж, где жила богачка-мать моего ирландца, и вечером мы решили пойти обедать к «Кастелю», на улицу Принсес.

Разумеется, Брайан был одет как рок-музыкант, со всеми полагающимися атрибутами: черные очки, шейный платок, цепочки, шляпа с широкими полями. Тара тоже успел облачиться в костюм из сиреневого бархата эпохи английской Реставрации и рубашку с кружевным жабо. Что касается меня, то я носила тогда просто агрессивную мини-юбку и высокие сапоги... Что и говорить, наше появление было просто впечатляющим. У Кастеля я встретила двух приятелей из Лондона, близнецов Джона и Дениса, красивых и загоревших на южном солнце (они только что вернулись из Испании), которые попросили разрешения к нам присоединиться. Был там еще длинный стол, во главе которого подобием трона восседал Сальвадор Дали, окруженный жеманными молодыми людьми, фаворитами и... куртизанами.

Он поднялся, чтобы нас принять, удостоил меня чем-то вроде поцелуя руки и помпезно вскричал:

— Ох! Приветствую! Я вижу, что Диоскуры сегодня хорошо потрудились.

Затем, не спросив наших имен, он представил нас своему двору:

— Мадемуазель Жинеста, Rollingstone, господин виконт де... Вы ведь действительно виконт, не правда ли?

Тара прыснул со смеху, а Брайан (это было заметно даже за его очками) вращал выпученными от изумления глазами. Я же почувствовала, что Дали издевается над нами.

— Меня зовут Аманда, а не Жинеста. Он, «виконт», — Тара. А Rollingstone — Брайан Джонс, вы его знаете, я думаю.

— Конечно, естественно, знаменитый поп-музыкант,— ответил Дали.

Его английский был просто смешным, и он преуморительно выговаривал «р».

И он прошествовал к выходу в благоухании тубероз (одна тубероза была у него за ухом, а другую юная дева-паж несла в руке, как свечу).

Брайан был восхищен: «He`s crazy man, completely crazy!» Близнецы нам разболтали, что они встречались с Дали в Кадакесе, на Коста Брава, перед его домом. Увидев их в окно, он пригласил их попозировать ему. Близнецы его держали за чудака, но достаточно спокойного. Одной из его маний было давать людям прозвища, поскольку он находил настоящие имена слишком прозаичными и труднопроизносимыми. В результате Джон и Денис стали Диоскурами, близнецами из греческой мифологии. Все юные блондинки нарекались «жинестами», по названию желто-золотистого цветка, который цветет весной на берегу Средиземного моря, тощие юноши и девушки были святыми Себастьянами, некоторых бледненьких моделей-мужчин он называл Христами, пресных и хорошо воспитанных светских снобов — рыбным филе. Он сумасшедший, совершенно сумасшедший...

Почему Дали захотел с нами познакомиться? Потому что мы были молоды, потому что мы были англичане и в некотором роде «ряжеными». Дали обожал окружать себя эксцентричными яркими людьми; он любил, чтобы его замечали, любил играть роль короля и иметь двор, всецело ему преданный. Мэтр заставлял называть себя «божественным Дали».

Вечер окончился очень поздно, и я заснула в объятиях Тары, в его парижской квартире, стены которой были увешаны полотнами Магритта. Его мать, которая не очень-то любила свою невестку, одобряла наш роман, и поэтому я была слишком довольна создавшейся ситуацией, чтобы размышлять о событиях прошедшего вечера. На следующий день Брайан уехал в Лондон, а Тару, казалось, веселила перспектива пообедать у «Лассера».

 

*******************************************

(Из главы 3) Гибель Тары погрузила меня в состояние глубокой скорби, из которого меня не могла извлечь даже дружба Катрин Арле. Он погиб ночью, возвращаясь домой на своем маленьком спортивном «лотусе», от столкновения с грузовиком. Смерть наступила мгновенно. Его жена выказала любезность и позвонила мне, но у меня не было сил присутствовать на похоронах. Я провела Рождество в отчаянии. Дали позвонил мне из Нью-Йорка, и я сообщила ему печальную новость. Он был искренне огорчен и позвал к телефону Галу, которая стала утешать меня, чего я от нее никак не ожидала.

В течение нескольких последующих недель он постоянно звонил, что­бы справиться о моем состоянии, и даже пытался меня развлечь, расска­зывая о своей нью-йоркской жизни: обеды, вечеринки, новые «об­ра­щен­ные» «хорошего качества» для нашего двора. Он был бы счастлив, если бы я приехала к нему на несколько дней. Я отговорилась работой. На самом де­ле я была не способна работать. Обеспокоенная моим состоянием, Катрин Ар­ле направила меня к психоаналитику. Я вышла от последнего в слезах и еще более несчастная, чем раньше. Тогда Катрин отправила меня на недельку в горы, вместе с другой манекенщицей, Ольгой Жорж-Пико. Я провела несколько дней в горном шале с Ольгой и ее другом, но я ненавидела снег и не смогла отрешиться от моей печали, несмотря на все любезности, ко­торые мне расточались. Там были журналист Жан Демаши, Саша Дистель и его жена. Всем им пришлось кататься на лыжах без меня. Я вскоре ос­тавила их среди удовольствий горнолыжного спорта и вернулась в свою квартирку в Челси.

Общение с моими английскими друзьями пошло мне на пользу. Лондон менялся на глазах. Все изменилось: модные магазины на Кэрнаби стрит, музыка «Битлз», изменилась даже Кингс Роуд, где все встречались по субботам. Я вновь обрела Марка Пальмера, Брайана Джонса, Пэтти Бойд, Твигги, Джулиана Ормсби-Гора, сына лорда Харлеша, Майкла Рейни, короче говоря, всех этих «Дэнди», думавших только о развлечениях. «Наволне» былилавочкивроде«Hung on you», «Palisades», «Biba», «Granny takes a trip». Мы захаживали в «Сибиллу», дискотеку, расположенную на Пикадилли, и Aб-либ. Иногда в нашем кругу можно было увидеть француженку Франсуазу Харди. При виде Франсуазы я вспомнила, что однажды вечером Брайан рассказал мне, что он пришел в музыку в надежде однажды ее встретить. Брайан был очень мил со мной. Нас объединяли воспоминания о Таре, его лучшем друге. Он еще не совсем оправился от своего разрыва с Aнитой, и поэтому его пылкое увлечение девушкой по имени Суки выглядело неубедительным. Он все чаще и чаще употреблял наркотики.

* * *

Несколькими месяцами до этого Тара стал финансировать одну лавочку, расположенную на Кингс Роуд, под названием «Dandy Fashions». Однажды в субботу я шла по этой улице в компании близнецов, и мы решили зайти в лавочку. Я примеряла платье, когда ворвалась полиция и обыс­кала всех присутствующих. Такие рейды происходили в то время час­то, так как опасность наркотиков приобрела большие размеры. Женщина-полицейский обыскала мою сумочку. В шкатулочке 1900 года, купленной в Париже на блошином рынке, я всегда держала несколько таблеток ас­пирина и антибиотики. Женщина понюхала пилюли, посоветовалась со своими коллегами и предложила мне проследовать за ней в комиссариат Челси.

Это было крайне унизительно и навсегда врезалось мне в память. У меня взяли отпечатки пальцев, и я должна была полностью раздеться, после чего мне заявили, что я подозреваюсь в употреблении наркотиков. Тщетно я пыталась объяснить, что эти пилюли во Франции мне выписал врач, мне отвечали, что сначала их нужно проверить. Потом меня отпустили, но на следующее утро в 9 часов я должна была явиться на заседание суда.

Я вернулась к себе совершенно растерянной. Брайан, которого часте­нь­ко беспокоили по тому же поводу, пообещал, что его адвокат мною зай­мется. Но вечерние газеты не пренебрегли этим Делом. Во всех них было бо­­ль­шими буквами напечатано: Манекенщица арестована по подозрению в употреблении наркотиков. На первой полосе была моя фамилия и фо­то­графия. На следующее утро я пришла на заседание суда вместе с Брай­а­ном и его адвокатом. На фотографов, ожидавших у входа, большое впе­чат­ление произвел небесно-голубой «Роллс-Ройс» рок-звезды.

 

*******************************************

(Из главы 12) Я вернулась в Лондон и попала из огня да в полымя. Брайан Джонс, бывший гитарист из «Роллинг Стоунз», принялся мне звонить. Я потеряла его из виду, но замечала в прессе сообщения о его бесконечных столкновениях с властью, историях с наркотиками, об отцовстве, которое он оспаривал. В группе его сменил новый гитарист, и он в одиночку отправился в Атласские горы изучать марокканскую музыку. Я увидела его у фотографа Дэвида Бэйли, который жил с моей подругой, Пенелопой Три. Брайан купил дом с бассейном в окрестностях Лондона и говорил, что сумел возвыситься над своими неприятностями.

Мы с ним несколько раз ужинали на Челтенхэм Террас. Теперь у него не было постоянной подруги, и он казался искренним в своей жажде нежности. Жить в деревне было для него выгодно, потому что в Лондоне он не умел противостоять нездоровой прелести кабаков и проводил ночи в Спикеси, месте тусовки музыкантов, в поисках компании на ночь. Брайан клялся мне всеми богами, что перестанет колоться, что снова будет играть, теперь уже в собственной группе, что отомстит Mику Джаггеру, что все для него снова обернется хорошо. У него был такой трогательный, такой побитый вид, что несколько раз я оставляла его у себя на ночь. Он плохо спал и дышал с трудом, потому что страдал астмой и всегда носил с собой маленький ингалятор, с помощью которого прочищал себе дыхательные пути. Иногда он просыпался в поту, ему снились кошмары. Он не помнил, где находится, и лепетал:

— Где я? В Нью-Йорке?

Я должна была его успокаивать. Когда он стал собираться уходить, я одолжила ему фен для волос, чтобы уложить его челку, спадавшую на глаза.

Однажды вечером он повел меня к «Аннабель», чтобы присутствовать на концерте Тины Тернер, американской певицы, которую он обожал. Но у Брайана не было галстука, и швейцар нас не пускал. Произошла отвратительная сцена у двери: Брайан ревел, что он из «Роллинг Стоунз» и что он должен сейчас же войти. После жаркой перепалки (нам помогло только вмешательство директора заведения) мы все-таки вошли и уселись за лучший столик около эстрады. Но, как только спектакль начался, Брайан, смешавший снотворное с алкоголем, уснул сном младенца. Мне пришлось тащить его до машины с помощью презрительно улыбавшегося швейцара.

Брайан предложил мне провести несколько дней у него, около бассейна. Он собирался вечером послать за мной свой голубой «Роллс». В тот же день близнецы, решившие провести июль в Марбелье и, что было несколько необычным, в компании великолепной брюнетки Жозе, предложили мне улететь с ними вечерним рейсом. Мы замечательно повеселимся вчетвером в Марбелье, у Жозе там куча друзей, а потом я смогу отправиться в Кадакес. Я провела день в раздумьях: Брайан или Марбелье, пережевывание старого, гитарист-неудачник, друг Тары, или новые места и люди, Андалузия.

Вечером за мной приехал «Роллс» Брайана. Брайан ждал меня у себя, к нему пришли друзья послушать записи, сделанные в Марокко. Это был тот самый шофер, который отвозил меня на суд три года назад. С ним было связано слишком много неприятных воспоминаний. Я попросила его отвезти меня в аэропорт. Несколькими часами позже мы приземлились в солнечной Малаге, я была счастлива, потому что перевернула еще одну страницу моей жизни. На другой день я услышала по радио, что Брайан Джонс утонул этой ночью.

© Перевод книги c французского: Захарова Ольга
Категория: Статьи | Просмотров: 518 | | Теги: Brian Jones
Всего комментариев: 0
avatar